Поиск по серверу

        Расширенный режим поиска.
Главная \ Доступные форумы \ Темы \ Сообщения \
ФорумыТемыЗарегистрироватьсяПомощь
Новости портала
не зарегистрирован
Гений трех струнSun, 23 Oct 2005 06:08

На иркутскую землю слетаются звезды эстрады, ослепительные и труднодоступные для обычного любителя музыки. И затерялась на фоне ярких реклам скромная афиша о концертах-встречах балалаечника Михаила Рожкова. Откровенно говоря, идя на первую встречу в областную школу искусств, я предполагала увидеть сына знаменитого в послевоенные годы балалаечника Рожкова. Но как же великолепно ошиблась! Это оказался тот самый Михаил Рожков, первая балалайка России, гениальной игрой которого восхищались великие симфонисты, скрипачи и пианисты, такие как Герберт фон Караян, назвавший Рожкова "Паганини русской балалайки". Чуду подобно, феноменально! Восьмидесятисемилетний (!) виртуоз сохранил прекрасную исполнительскую технику! И это поражает и восхищает, если знаешь о его военных месяцах в тверских болотах под Ржевом, в окопах под Кенигсбергом. Свою концертную программу Михаил Федотович сопровождает артистичным и очень эмоциональным рассказом о своем пути в искусстве, о любимом народном инструменте и его подвижниках, о жизни и человеческих возможностях. А вечером мне посчастливилось записать его интервью, дополненное женой и аккомпаниатором Надеждой Ивановной Калмыковой. - Михаил Федотович, когда началось ваше увлечение балалайкой? - В детстве. Вас интересует моя биография? Так вот, родился я в многодетной семье в деревне Крюковка Нижегородской губернии, недалеко от Болдино. А воспитывался до 16 лет в Нижнем Новгороде, в детском доме. Каждое лето мы выезжали в пионерский лагерь в лесной скит Оранской иконы Божьей матери. Там у нас были прекрасные условия, свое молочное хозяйство, огород, на котором мы выращивали для себя овощи, военный режим с ранним подъемом, маршами, военными играми. А также были разные кружки и струнный оркестр. В детстве я услышал народные наигрыши и сам научился "бренчать" плясовую на всех инструментах нашего оркестра. Но больше всего полюбил балалайку. Когда старший брат в 16 лет забрал меня в Ленинград, я сказал, что хочу учиться музыке или летать на самолете, как мой земляк Валерий Чкалов. Это было в 1934 году. Привели меня на приемные экзамены в Ленинградское музыкальное училище им. Мусоргского. Члены комиссии спрашивают, зачем пришел, чего хочу. Я такой смелый был, сказал, что хочу руководить оркестром, идти впереди колонн по площади. А на каком инструменте ты играешь, спрашивают. Отвечаю: а на всех! Разложили передо мной струнные инструменты, взял балалайку и заиграл "Светит месяц, светит ясный". Потом домру, потом на гитаре сыграл. Подвели меня к фортепиано, клавишу нажали - какая нота, спрашивают. Говорю: фа! Неправильно, это ля. Председатель комиссии свое решение выносит: этот паренек нам нужен, музыкальную грамоту он освоит и всего достигнет, чего захочет, - характер у него такой. - И что же, сбылось ваше желание руководить оркестром? - Представьте, да. После окончания музыкального училища меня направили проходить военную службу в Центральный дом Красной Армии, в Москву. Солировал в балалаечном оркестре, последний концерт перед демобилизацией дали в Бресте 21 июня 1941 года. Представляете? Мы едем в поезде в Москву, мечтаем о встрече с родными, а над нами уже летят самолеты с немецкими крестами, несут бомбы на Минск. Так что даже в увольнительную не удалось сходить. В Москве сразу направили продолжать военную службу в военный ансамбль Калининского фронта, к командующему Коневу. Он посмотрел на нас и скомандовал: офицерский наряд и фуражки снять, если головой дорожите, - это цель для немцев. Одеться в рабочую солдатскую одежду и пилотки. И на передовую. Так и шли с ним, потом с Баграмяном, от блиндажа к блиндажу, от окопов к окопам. Все лето сорок второго -- в тверских болотах, пока Ржев не взяли. С тех пор ноги болят каждую ночь. Закончилась для меня война в 1946 году, в Риге, и был я уже два года дирижером ансамбля Прибалтийского военного округа. Вот афиша, храню как память: "Концерт ансамбля красноармейской песни и пляски Прибалтийского военного округа. Дирижер М. Рожков". - Михаил Федотович, а ведь вас в академики произвели. Значит, высшее образование получили после войны? Как это было? - Вернулся после демобилизации в Москву, приняли в Москонцерт. Утесов меня тогда хорошо поддержал. Увидел меня в дуэте с Быковым, услышал мою игру, сказал: гений! И помог с концертами. Номер мы смешной придумали. Быков маленький ростом, я - высокий, и вот играем плясовые наигрыши, подсмеиваемся друг над другом, а потом перекидываем балалайки друг другу, да с перевертышами. Зрители хохочут, все в восторге. С этим номером нас через два года после Победы опять в Берлин отправили в Ставку Советского командования. Там встречали сына Рузвельта с женой, мы выступали. Вот я впервые увидел, как американцы хохочут. Молодой Рузвельт прямо заходился от смеха, и, глядя на него, даже Чуйков и все наши генералы смеялись до слез. В Москонцерте выступал в программах с лучшими артистами страны, познакомился с Лепешинской, Козловским, Лемешевым, Мордвиновой, Царевым, Улановой - весь цвет советского искусства узнал и признал меня. Но к сорок девятому году как-то надоело мне смешить публику. Задумал я учиться. Леонид Утесов посоветовал в институт Гнесиных поступать. Пришел я туда и вдруг встречаю своего начальника военных лет А. Илюхина. Он там, как оказалось, деканом факультета народных инструментов работает. Пройдись, говорит он мне, по кабинетам, как положено поступающему. Я везде прошел, а один преподаватель с фамилией, кажется, Козлов, меня затормозил. Задачку на хроматическую гамму не смог я решить. Этот сухарь-теоретик многих талантливых ребят не допустил до учебы в институте. Мне лишь как участнику войны разрешил сдать повторный экзамен через неделю. Вышел я от него, смотрю: сидит девчушка на подоконнике, склонилась над нотной тетрадкой. Поговорил с ней - она эти задачки как орешки щелкает. Попросил помочь и получил в руки учебник элементарной теории музыки. Характер у меня волевой, добьюсь, если захочу. Целую неделю зубрил, наизусть тот учебник выучил. Сдал экзамен, поступил в "Гнесинку", а потом напрочь эти хроматические гаммы забыл! Главное -- в институте знания пополнил, мир внутри себя обогатил, открыл и включил в свой арсенал классическую музыку, симфонический оркестр. На выпускном экзамене исполнял я концерт для балалайки и симфонического оркестра. Его автор, композитор Василенко, был председателем госкомиссии. Когда смолкли последние звуки, он встал и сказал: "Предлагаю прекратить экзамен. Я писал концерты для Осипова, писал сюиты, но никогда еще не слышал такого звучания балалайки. Это превосходно! Предлагаю поставить пять с плюсом". Тут встает директор института Елена Фабиановна Гнесина и говорит: "Ну вот, поздравляю вас, Михаил Федотович, с окончанием института. Теперь вы - преподаватель нашего вуза". А мне, честно скажу, не хотелось этого, влекла концертная деятельность. Но пришлось пять лет отрабатывать. Направили ко мне молодых балалаечников, я их до госэкзаменов довел. Стали хорошими музыкантами. Я горжусь, что моим учеником был композитор Шалов, много произведений для балалайки потом написал. Представляете, пальцы у него такие короткие и толстые были, не для струн, и я откровенно сказал ему об этом. А он мне признался, что очень любит балалайку и сочинил для нее "чешскую польку". Когда я эту польку услышал, то понял, как талантлив автор. Эта полька вошла в мой репертуар и полюбилась слушателям. Ну, а звание академика балалайки Петровской Академии искусств мне в Санкт-Петербурге присвоили за исполнительское мастерство и страстную пропаганду народного инструмента. - Вам довелось играть с разными оркестрами, в ансамблях, дуэтах, соло. Какое партнерство для балалайки, на ваш взгляд, самое достойное? - Балалайка универсальна и в любой компании достойно звучит. У меня была возможность выбора, выступал и с Государственным академическим русским народным оркестром имени Н. Осипова, и с разными ансамблями, и в дуэте балалаек. Однажды случайно аккомпаниатор не смог на концерт прийти. А там гитарист был, Георгий Миняев. Мы с ним романс порепетировали и выступили. Мне очень понравилось созвучие гитары и балалайки. Договорились и быстро подготовили программу, стали выступать, нас в зарубежные гастроли включили. 15 лет, до самой его смерти, вместе работали. И сегодня мои выступления проходят с гитарой. Вот уже три года мне аккомпанирует жена, Надежда Калмыкова. Скрипачка по профессии, она взяла в руки гитару по моей настойчивой просьбе. "Не умеешь? Так "заразись" желанием, и у тебя все получится!" - сказал я ей. И вот мы рядом на сцене, и все получается! Она умница, моложе меня на 30 лет, помогает разговаривать со зрителями. - Жизнь народного артиста России Михаила Рожкова всегда была и остается насыщенной выступлениями как внутри страны, так и за ее пределами. Не расскажите ли нашим читателям о самых памятных для вас встречах, или выступлениях, или эпизодах на гастролях? - Все было интересным. Поначалу был я "невыездной", т.к. отец репрессирован. Но все мировые знаменитости меня знали, потому что я перед ними выступал в Московском Доме дружбы. Чуть ли не каждый вечер вызывали! Вот знаменитый скрипач Иегуди Менухин хочет русскую балалайку услышать - пожалуйста. После моей игры он подарил мне свою фотографию и на обороте написал: "Музыканту, воплощающему в себе русскую душу, Михаилу Рожкову, благодаря которому я пережил самое волнующее событие в моей жизни". Ван Клиберн просил показать приемы игры на балалайке. Играл я для Жана Маре, Эдуардо де Филиппо, Имы Сумак, со всеми фотографировался. От них узнавали обо мне за рубежом, и появлялись последователи-балалаечники в Англии, Франции. Однажды в Японию на гастроли пригласили Людмилу Зыкину. А она заявила, ударив по столу рукой: "Без Михаила Рожкова никуда не поеду!" Министр культуры Фурцева вздохнула и кивнула на меня. Ладно, мол, пусть едет, бери его, Людмила, на поруки. Вот так оказался я в Японии. Там тоже играют на балалайке. Меня замучили, после каждого выступления по пять-шесть человек напрашиваются, чтобы я показал свои приемы. Зыкина просит: ты уж, Миша, позанимайся с ними. Вот все часы вечерние и уходили, даже по городам не удалось погулять. Одна японочка, видно, влюбилась в меня, окружила вниманием, угощала в ресторанах. Такой обычай у них, наверное. А самое трогательное событие произошло в Риге. В 1944 году наш красноармейский ансамбль, в котором я был дирижером, впервые исполнял новый Гимн Советского Союза. На концерте было много народа, и после нашего выступления за кулисами подошел ко мне один человек, рассказал о себе (кажется, фамилия Чижко), что после революции эмигрировал в США, там имел струнный оркестр. Был знаком с виртуозом-балалаечником начала века Доброхотовым и получил от него на память фотографию. "Жизнь моя подошла к концу, - сказал человек, - и я счастлив, что услышал исполнителя такого же высокого класса, как Доброхотов. Вы, наверное, не знаете, что Доброхотов играл при императоре Николае II и учил его детей, Алексея и Ольгу, играть на балалайке, плавал на императорской яхте "Штандарт". На снимке он рядом с мальчиком на яхте. Думаю, вы достойны стать хранителем этой реликвии". И вручил мне эту старинную фотографию. - Подумать только, последний император России, его дети играли на балалайке! Загадочно как-то... - Мне часто приходится говорить о балалайке, о человеке, поднявшем ее из крестьянского хоровода до императорского оркестра, - о Василии Васильевиче Андрееве. Еще в пору ленинградского моего ученичества мы изучали историю дружбы Андреева и Шаляпина, в архивах листали документы. И столько мне открылось, я был покорен Андреевым. Ведь миллионер, образован по-европейски, играл на пятнадцати инструментах, учился профессионально на скрипке и фортепиано. И однажды в деревне услышал бренчание деда Антипа на самодельной балалайке. Слушал, замерев, и влюбился в русскую трехструнку на всю жизнь! Загадка, что уж такое он услышал в этих звуках... Но ведь душу и свой капитал положил, собрал мастеров и создал превосходные концертные балалайки и домры, первый оркестр народных инструментов, поддерживал лучших исполнителей, сам делал переложения и сочинял для этого оркестра. Придворных снобов, самого царя русской балалайкой покорил! Я-то ведь родился в тот год, когда Василий Андреев умер. Может быть, не случайно мне его Божий дар игры на балалайке достался? - Вы, Михаил Федотович, поразительно сохранили все качества молодости -- и подвижность пальцев, и гибкость кисти руки, и задор рассказчика, и все тайны исполнителя, эти ваши знаменитые вибрации, дроби, тремоло, пианиссимо и пиццикато. Так и хочется коснуться вашей удивительной руки... Откройте, пожалуйста, секрет творческого долгожительства! - Мне досталась счастливая судьба, многое повидал, поездил с концертами, встречался с самыми знаменитыми людьми мировой культуры ХХ века. Человеческое счастье - семья, сын, внуки, друзья. Не скажу, что абсолютный трезвенник - после продолжительного сольного концерта обычно выпиваю бокал хорошего коньяка. И не больше! Жизнь свою без балалайки не мыслю, каждый день - Надюша, подтверди! - "набиваю" палец по четыре часа, а перед гастролями и по шесть часов. Меня приглашают - я еду. В Киеве выступал, когда там волнения народа были - перед моей маленькой балалайкой весь зал поднялся и рукоплескал! Народ слышит сердцем эти звуки. Во многих фильмах использовали мое исполнение, где русская душевная струнка трепещет. А читателям, как и слушателям в заключение концерта, желаю прожить столько же, сколько мне удалось. Человек сам себя должен организовывать и не забывать о физкультуре. Вот мне нравится на велосипеде ездить, на лыжах кататься - и чувствую себя не на 87, а на 78 и даже меньше! - И пусть ваш оптимизм передается слушателям вместе со звучанием трехструнной колдуньи. Спасибо вам огромное!

 




Реклама:
Разделы сервера
   ВСЯ ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
   ТЕАТРЫ
   МУЗЕИ
   КИНОТЕАТРЫ
   ТВОРЧЕСКИЕ СОЮЗЫ
   ВЫСТАВКИ
   НЕРПИНАРИЙ
   ЦИРК
   БАЙКАЛ
   ФОРУМ
   О ПРОЕКТЕ
   КОНТАКТЫ
   КАРТА СЕРВЕРА
Опрос посетителей
Подписка на новости
 Афиша-Иркутск
 Культурная жизнь
   Озеро Байкал.инфо